Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 107

В позднее Средневековье появилась еще одна, более практичная концепция внешней политики, согласно которой варвары тоже могут иметь свои государства, поэтому нужно жить с ними в мире, когда они миролюбивы, и давать отпор, когда идут войной. В XVII в. ученый Ван Фучжи уже сравнивал человеческие общества с муравейниками, каждый из которых имеет собственный уклад жизни. Позднее подобные идеи, долгое время несшие на себе покров традици­онного имперского культуроцент ризма, дали толчок развитию на­ционалистической идеологии.

Лишь после свержения мо­нархии в Китае утвердились современные принципы между­народного права и внешней по­литики, хотя рецидивы традици­онного настороженноцеремон­ного отношения к иностранцам сохраняются в китайском обще­стве по сей день.

е

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ

Императорский двор

По китайским представлениям, всей полнотой власти на Земле, единой и неделимой, обладал император — «Единственный человек», как с древности он официально именовался, или, подругому, Сын Неба, выступавший средоточием мировой жизни, посредником меж­ду Небесами и Землей. Все проявления его власти и, в сущности, вся его жизнь наделялись священным смыслом; каждый его жест и каж­дое слово навевали присутствие торжественной тайны. А в результа­те вполне земной быт императора под кистью придворных летопис­цев преображался в красочные картины небесного бытия. Впрочем, при ближайшем рассмотрении оказывается, что многие символичес­кие атрибуты императорской власти были выдуманы по случаю при­дворными церемониймейстерами и существовали, скорее, только в их воображении. Возвышенная поэзия и самая низменная проза до странности тесно переплелись в жизни императорского дворца.

В реальной жизни китайцы без труда отделяли личность импера­тора от олицетворяемой им «идеи» священного порядка мироздания Историки старого Китая могли без особого риска для себя объявлять правителей прошлого бездарями и глупцами именно потому, что ни­чтожество отдельных августейших особ лишь ярче оттеняло символическое величие их власти. По той же причине можно было без вреда для государст­венных традиций свергнуть царствующую динас­тию и даже лишить жизни правителя, что часто и происходило на практике, из двухсот восьми импе­раторов китайской истории почти треть умерли на­сильственной смертью.