Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 128

«Только достигнув предельной мягкости, достигнешь предельной жесткости.

Снаружи предстаешь мягким, внутри прячешь твердость.

Все движения — как игла, спрятанная в вате».

Таким образом, в школах ушу движение обладает неким внутрен­ним измерением, сопрягается с противодействием. Это означает, что всякое движение в практике ушу совершается по дуге, окружности, в конечном счете — по сфере, в которой сходятся и образуют гармони­ческое единство разнонаправленные линейные движения. Базовая форма движения здесь — это спираль, вращение которой захватыва­ет все тело. Существовало понятие «внутренней силы» (цзин), кото­рая, в отличие от физической, не локализована, проистекает из цело­стной конфигурации тела, подобно силе натянутого лука, и действует «сообразно обстоятельствам». Вместе с тем действие силы — цзин, по сути, никогда не прерывается, подобно тому как «вечно тянется еди­ная нить» космического ци.

В XX в. традиция боевых искусств приобрела значение ценного на­ционального достояния Китая. В КНР и в меньшей степени на Тайва­не были предприняты попытки сблизить практику старых школ ушу с современными физкультурой и спортом, сделать ее частью массо­вой культуры

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

Основы китайского права

Китайская традиция не знала понятия собственно права, принятого в классических системах европейского законодательства. Китайский иероглиф, обозначающий писаный закон (фа), выражает идею нанесе­ния человеку увечья, то есть наказания за совершенное преступление. Не случайно идея закона в древних китайских текстах почти сливается с понятием наказания (сип). Третий термин, обозначавши! в Китае за­кон, — понятие статута уложения (люи) — был взят из музыкальной терминологии, где он обозначал нормативную высоту тона. Таким об­разом, закон для древних китайцев был не богоданным откровением или абстрактной идеей, а чисто практическим средством регулирова­ния отношений между людьми. Теоретики законодательства в древ­нем Китае полагали, что государь вправе по собственному усмотре­нию вводить и отменять любые законы. Впрочем, господствующие школы китайской мысли — конфуцианство и даосизм — всегда с боль­шим недоверием относились к писаным законам, истребляющим в людях природную доброту и радушие. Примечательно, что предание приписывало изобретение законов не мудрым царям древности и да­же не китайцам, а южным варварам, которые по причине своей дико­сти были вынуждены поддержи­вать порядок в своих землях при помощи законов (наказаний). Ис­тинно же возвышенные мужи, по представлениям китайцев, в зако­нах не нуждаются, ибо они «зна­ют ритуал». Вообще же судиться в старом Юте (как, впрочем, и в наши дни) не любили, и простые люди старались, насколько воз­можно, избежать судебного раз