Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 99

Таким образом, государь, согласно официальной идеологии импе­рии, направлял движение всего мира до последней его частицы и был настоящим «подателем жизни» для всех существ. Неповиновение правителю рассматривалось в Китае не просто как уголовное пре­ступление и попрание моральных устоев, но как истинное святотатст­во, покушение на самые основы вселенского порядка. Этим объ­ясняется, помимо прочего, безжа­лостность, с которой подавлялись даже самые робкие выступления против государственной власти. В широком же смысле управле­ние государством в Китае уподоб­лялось управлению водным пото­ком: не нужно прилагать усилий для того, чтобы заставить воду течь туда, куда она влечется по своей природе, но горе тому, кто попытается преградить ей путь. Другой яркий образ принадле­жит Конфуцию, который срав­нил государя с ветром, а народ — с травой: «куда дует ветер, туда и трава гнется». Формул)' Конфуция можно было прочитывать и в обратном порядке: правителю следова­ло вникать в «чувства народа», знать нужды и чаяния своих поддан­ных, ибо «Небо видит и слышит глазами и уша{ли народа». В древних империях чиновникам вменялось в обязанность собирать и представ­лять двору народные песни, предсказания и проч. В некоторых древ­них книгах содержится даже совет собирать в особенности мнения «рабов и варваров четырех сторон света», то есть людей, наиболее да­леких от императорского двора. Свержение же династии в результа­те народного восстания рассматривалось как возмездие Неба за пре­небрежение государя народными нуждами.

Моральный идеал, кос­мологическая символика и административная рутина в китайской империи сходи­лись воедино в идее власти как ритуала. Согласно тра­диционной доктрине, госу­дарь должен был только символизировать власть в своем лице, то есть «управ­лять посредством недея­ния», «сидеть на троне в глу­боком безмолвии и только». По сути, правитель выступал воплощением покоя как сим­вола всякой деятельности. Символическое измерение власти, идея власти как тай­ны приобрели в Китае само­довлеющее значение. Власть в Поднебесной империи бы­ла предметом не договора общественных сил, а, скорее, молчаливо­го соглашения между правителем и подданными. Отсюда неугасимый интерес китайских правителей к стратагемному мышлению, путям и способам скрытного достижения своих целей, что, впрочем, не пред­полагало ни сознательного лицемерия и обмана подданных, ни тем более произвола, ибо политика как публичная деятельность могла быть обеспечена только общепринятыми добродетелями. Даже если верность правителя этим добродетелям была обманчива, речь шла об иллюзии неизбежной, полезной и в этом смысле вполне реальной (подробнее см. раздел«Философская традиция» в гл. четвертой).