Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 156

Второй фактор — исключительные прерогативы главы клана или правителя, на котором замыкалась вся религиозная жизнь. Управле­ние государством не отделялось от религиозного ритуала, админист­ративные документы были одновременно священными скрижалями богов. Уже в государстве Шан существовали уложения, которые представляли собой записи о деяниях царей. Эти уложения обознача­лись знаком дянь являющим образ сшитых планок, водруженных на столике, то есть особо чтимых Составление подобных записей исто­рических прецедентов приняло еще больший размах при чжоуском дворе, а потом и в ставках удельных правителей. Такие записи, отра­зившие прогрессирующую секуляризацию письменности, вошли в ка­ноническую книгу «Шу цзин» («Книга преданий»), тогда как обшир­нейший корпус древних мифов остался, по существу, за бортом чжоуских «уложений». Эти мифы вошли в каноническую традицию лишь частично и притом в измененном до неузнаваемости виде псев­доисторических назидательных преданий. С легкой руки чжоуских архивистов персонажи перво­бытных мифов получили новую жизнь добродетельных или зло­нравных царей, сановников, уче­ных, магов глубокой древности. Эта операция стала возможной благодаря уникальной в своем ро­де преемственности между родом и государством в древнем Китае. Так чжоуская эпоха стала време­нем открытия «зеркала истории», которое действительно выступа­ло зеркалом как бы двойной глу­бины: метафизической глубины мира в понятии «Неба» и глубины человеческого самосознания, во­площенной в нормах морали.

С VIII в. до н. э. чжоуская государственность, а вместе с ней и иде­ология переживали все более углублявшийся кризис. В идейном от­ношении это был прежде всего кризис доверия к «Небу» как верхов­ной этической силе. Немало свидетельств тому имеется в чжоуском каноне «Ши цзин» («Книга песен») — обширном собрании гимнов и на­родных песен той эпохи. Ответ апологетов чжоуской традиции со­стоял в стремлении различать управление средствами этикета и нрав­ственного воздействия — так называемый «путь вана» (вал дао) — и управление с позиции силы — так называемый «путь гегемона» (ба дао). Чжоуский двор искал спасения в пропаганде принципов ван дао хотя бы ценой самоустранения от реальной политики. Дуализм «пути вана» и «пути гегемона» имел далеко идущие последствия в китайской истории. Он предопределил особую двойст венность политической власти в Китае, где политика обычно акцентировалась на ритуализа ции государственной жизни и внимании к практической эффектив­ности администрирования.