Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 160

Конфуций рассматривал человеческую жизнь — или, можно ска­зать, жизнь, достойную человека, — как постоянный и вечно незавер­шенный процесс учения и воспитания. А нормы чжоуской традиции должны были, по его мысли, служить образцом, на который следова­ло опираться в учении. Конфуций и сам прославился в первую оче­редь как учитель. Требуя от своих учеников широкой образованнос­ти и не отрицая пользы изучения различных искусств, Конфуций впервые со всей отчетливостью поставил вопрос о нравственных ос­нованиях знания. Смысл учения заключался, по Конфуцию, в «исправ­лении имен» (чжэнмин), под которым понималось согласование прав и обязанностей человека с нормами традиции. Известно разъяснение данного тезиса, принадлежащее Конфуцию: «Правитель да будет правителем, подданный — подданным, отец — огцом, сын — сыном». Философская значимость этого, казалось бы, наивного суждения не сводится к утверждению неких неизменных догм. Речь идет, по сути, о поиске человеком себя в моральном действии, в некоем норматив­ном жесте — неизменно конкретном и предметном. Ритуал как мат­рица разумного поведения несводим к логицизму рассудочной мыс­ли. Недаром Конфуций не оставил после себя никаких письменных рассуждений и не имел никакого интереса к созданию собственной «системы идей». Он был именно учи­телем — передатчиком знания, су­ществующего прежде всяких идей. Главная конфуцианская книга, «Бе­седы и суждения», состоит из запи­сей разговоров Конфуция с его уче­никами. Ее предмет — безмолвное единение человеческих сердец, со­бытие духовной жизни как собы тииственность человеческих воль в духе изречения Конфуция: «Не по­говорить с человеком, который до­стоин разговора, — значит потерять человека. Говорить с человеком, ко­торый разговора недостоин, — зна­чит потерять слова. Мудрый не те­ряет ни людей, ни слов».