Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 162

По своим социальным и культурным истокам конфуцианство пред­ставляло собой, в сущности, рационалистически просвещенную фор­му культа предков, по своей общественной значимости — попытку ин­теграции семейноклановой структуры и государства. Взращивание конфуцианской «человечности» заключалось в усвоении традицион­ных семейных добродетелей, а затем распространении их на все более широкие сферы родовой общности, пока «человечность», благодаря правителю, не воцарится во всем мире. Конфуциева утопия «человеч­ности» знаменовала единение этики, общественных отношений и по­литики. Основоположник конфуцианства твердо верил в неодоли­мую силу нравственного воздействия, перед которой, по его мнению, не могли не склониться даже дикари. Добродетельному государю, как полагал Конфуций, не было нужды заниматься делами управления; достаточно того, чтобы он «почтительно сидел на троне, и только».

В учении Конфуция впервые обрела систематическую форму ст оль характерная для идеологии китайской империи идея главенствав человеческой жизни культурного начала, еще точнее — символизма культуры. Кроме того, Конфуциева проповедь впервые определила культуру как единство жизненной спонтанности и морального усилия, создающего традицию, и провозгласила целью человеческой жизни претворение (в Китае говорили «наполнение» или, лучше сказать, «восполнение») судьбы каждого человека, приравненной к природе. Как обладатель «воли» (чжи) к реализации человечности в себе, чело­век наделялся энергией, необходимой для поддержания жизненной гармонии космоса; он вставал в центр мирового движения. Как творец культуры он обретал бессмертие в нормативных, типизированных же­стах — продуктах усилия человеческого самоосознания, неизбежно нравственного. Наследие Конфуция направило всю китайскую мысль к выявлению и опознанию культурной матрицы человеческого опыта, к постижению символического ключа культуры.