Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 167

Деятельность Мо Ди и его последователей, искавших единый критерий истины, дала толчок распространению свободных дискус­сий, развитию логики и теории познания. Обращение «странствую­щих философов» к всеобщности рациональных принципов предо­пределило наличие ряда общих черт в их миросозерцании и общественной позиции: индивидуализма, проявлявшегося, помимо прочего, в требовании осознания и осуществления своего личного долга, претензий на роль учителей мудрости, тезиса о необходимос­ти «равно любить все сущее», пацифизма, веры в возможность мирно­го и справедливого разрешения политических конфликтов.

ВIV в. до н. э. появляются мыслителисофисты, занимавшиеся ло­гической критикой понятий. Они разделялись на два основных на­правления Лидер одного из них, Гунсунь Лун, строил свою аргумен­тацию на противопоставлении понятия и вещи Различая вещи и «указатели» их свойств, Гунсунь Лун доказывал, что вещи определя­ются через указатели, характеризующие их качества, но между веща­ми и этими абстрактными качествами не может быть тождества. На­пример, белая лошадь не может считаться лошадью, поскольку качество «белизны» и качество «лошадности» нетождественны. Дру­гое крыло древнекитайских софистов, виднейшим представителем которого был Хуэй Ши, обосновывало тезис об относительности всехпонятии, лууи ши чпериривал нарадиыами, демонстрировавшими внутреннюю противоречивость любой попытки деления пространст­ва и времени, В действительности номиналистическая критика поня­тий обнажала противоречивость не столько «людского мнения», сколько абстрактного рационализма. Из верности законам разума свободным философам приходилось отказываться от той самой неза­висимости мышления, которая позволила им открыть эти законы. На­чав с обещания предъявить миру критерии различения истинного и ложного, «странствующие ученые» погрязли в спорах об определе­нии понятий и в конце концов призвали «отречься от себя, презреть знание». Подобные выводы свободных философов находились в столь кричащем противоречии с их индивидуалистическим кредо, что общественные проекты «любителей рассуждать» не соблазнили никого из сильных мира сего. Единственным реальным прообразом их утопии разума стал призрак деспотической государственности, грозивший поглотить самих прожектеров.