Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 170

Толкуя пустоту как условие неисчерпаемого разнообразия бытия (и в этом качестве именуя ее Хаосом), древние даосы, разумеется, вы­ступали против каких бы то ни было внешних норм и правил. Чжуан цзы называл государственные законы и стандарты средством «вытя­гивать ноги уткам, обрубать ноги журавлям»; подобно Ян Чжу, он считал мудростью «сбережение полноты жизни», умение сполна про­жить жизненный срок.

Историю человечества даосские мыслители представляли как по­степенную утрату изначального всеединства мира, затемняемого культурой. Они высмеивали дидактику и догматизм конфуцианцев и моистов, их апологию культурной миссии древних героев и считали морализаторскую проповедь делом ученых невежд, не замечающих, что, сводя вещи к понятиям, они выступают негласными апологетами насилия над жизнью. В даосских книгах содержатся классические


для Китая ооразцы сатирических нападок на цивилизацию, однако даосскую критику цивилизации не следует путать с нигилистическим отрицанием последней. Даосское учение утверждает преемствен­ность несотворенного Хаоса и предметной практики человека имен­но потому, что и то и другое имеет сугубо конкретный характер. На­значение технической деятельности человека, в представлении даосов,—сохранение (понимаемое и как оберегание, и как сокрытие) «полноты жизни».

Даосы посвоему истолковали традиционную для Китая идею единства политики и символизма культуры. Идеальное государство, в их представлении, существует «незаметно» для его подданных. Иде­альный правитель в даосской традиции должен править посредством «недеяния» (у вэи), следуя потоку жизненных метаморфоз и ничем себя не проявляя. Он «предоставляет все самому себе», но тем самым становится истинным, хотя и сокровенным, властелином мира: он об­ретает необоримую силу воздействия.