Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 179

Что же китайские философы считали главным свойством чело­века? Для Мо Ди человек отлича­ется от животных своей способ­ностью к труду. Мэнцзы считал отличительным признаком человека его моральное сознание, кото­рое человек волен развить в себе и стать мудрецом или, наоборот, подавить и опуститься до скотского состояния. Поскольку знание мо­ральных принципов врождено человеку, последний должен именно «отпускать на волю» сёой разум, совершенствование человека есть только раскрытие его природных задатков. Другой древний конфу­цианец, Сюньцзы видел главный отличительный признак человечес­кого рода в способности людей «жить сообща», то есть в их «коллек­тивизме» (цюнь). Из традиционного представления о том, что человек являет собой «образ и подобие» Неба, некоторые философы,например конфуцианец ханьской эпохи Дун Чжуншу, выводили, что человек, будучи рожденным Небом призван пользоваться всеми ве­щами и повелевать всеми тварями Подобная точка зрения, впрочем, имела и немало критиков, указывавших, что в таком случае правиль­нее было бы полагать, что человек создан для сосущих его кровь ко­маров. В конфуцианской же традиции преобладала моральная версия идеи единения человека и Неба. Классическое высказывание на этот счет принадлежит ученому XI в. Чжан Цзаю, который уподоблял Не­бо и Землю «отцу и матери».


Независимо от этических или натуралистических версий идеи «единства человека и Неба» человеческий удел понимался как пости­жение внутренней самодостаточности в «полноте своей природы». Стяжание «полноты природы» предполагало, с одной стороны, не­престанное моральное усилие «преодоления себя» (кэ цзи), а с дру­гой — столь же извечное возвращение к первоначальной «срединно сти», гармонической центрированности своего бытия. Жизненный идеал в китайской традиции — это «середина и постоянство», «сре­динный путь», который равнозначен вечнопреемственности про­светленною духа. Таковы духовные основания культа учения и уче­ности, столь характерного для китайской цивилизации. Однако «муки учения», благодаря которым сердце открывалось абсолютной откры­тости бытия, позволяли китайскому учащемусяподвижнику столь же ежемгновенно испытывать моральное удовлетворение. Сочетание этих качеств и порождало китайскую мудрость в высшем ее проявле­нии, а именно: знание равноценности всех моментов жизни и способ­ность извлекать для себя одновременно радость и пользу из каждого дела, даже самого скромного. Целью жизни в китайском понимании является не отвлеченное знание и даже не творчество, но именно «усвоение», вбирание в себя предельной полноты бытия. У даосов му­дрый питается от «небесной» полноты природы Конфуцианскому же мужу следовало «заключить в свои объятья всю тьму вещей». Челове­ческий удел в китайской традиции есть именно Путь, аскеза самовос­полнения — самое естественное из всех доступных людям занятий.