Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 190

Нравственность

Конфуций первым в Китае четко сформулировал смысл нравст­венной ответственности человека перед самим собою и перед обще­ством. Мораль, по Конфуцию, коренится в присущей человеку воле к совершенствованию, «преодолению себя» (кэ цзи), что означает уст­ранение эгоистических наклонностей и воспитание способности к са­мооценке. Согласно Конфуцию, рефлексия неизбежно моральна, ибо выявляет единую меру оценки всех явлений и определяет место че­ловека в обществе. Поэтому учение для Конфуция бессмысленно вне нравственного совершенствования.

Итак, принцип моральности знания, введенный в китайскую тра­дицию Конфуцием утверждал преемственность внутреннего опыта человека и его социальности: внутреннее усилие самосовершенство­вания непременно выразится в «достойном почитания облике» кон­фуцианского подвижника. Одна из главных конфуцианских доброде­телей человека—это «искренность» (чэн), понимаемая отнюдь не как правдивость самовыражения, но как точность самооценки данного лица и, следовательно, точность его отношения к другим. Мораль в китайской традиции по существу соматична, она не создается «транс­цендентальным субъектом», но совпадает с развитием жизненных свойств человека конечная цель которого, согласно Мэнцзы, есть «обретение всепокоряющей жизненной силы».

Сама личность рассматривалась китайцами в двух очень разных, по видимости даже противоположных и всетаки тесно связанных между собой измерениях: с одной стороны, она предстает частью ро­да, непосредственным опытом присутствия физического тела — тем, что китайцы называли «костями и плотью» (гу жоу). С другой сторо­ны, человек представал вовлеченным в сеть социальных связей, он был не личностью, а социальным «лицом». Лицо — качество не врож­денное, а приобретенное, и его можно потерять помимо своей воли. Этим объясняется, в частности, отсутствие в Китае идеи презумпции невиновности: человек обвиненный в безнравственном поступке, должен был доказывать свою невиновность. В рамках этики лица че­ловек, по существу, не мог вступать в соперничество с другими и во­обще преследовать какихлибо целей «для себя». Способом защиты индивида от репрессивного характера этики «лица» традиционно слу­жила готовность признать собственное несовершенство и даже свою вину за проступки тех от кого зависит признание лица данного чело­века. Отсюда характерное для китайской цивилизации настойчивое и даже агрессивное утверждение скромности и бескорыстия в качест­ве едва ли не высших человеческих добродетелей. Отсюда и тради­ционная формула благонравного поведения: «Все доброе приписы­вать другим, все дурное брать на себя». Даже императоры издавали «покаянные» эдикты, в которых брали на себя вину, например за сти­хийные бедствия.