Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 193

имел статус «тени», скрывав­шей внутреннюю реальность духа, поведение приобретало еще и характер игры. Эта не­отделимая от морального уси­лия игра свободного духа поз­воляла совместить долг и наслаждение. Как сказал один из ученых мужей древности, «внутри учения о должном есть место д ля радости».красота

Подобно моральным ценнос­тям, эстетическое начало прони­зывает все аспекты традиционно­го китайского миросозерцания. Иначе говоря, китайская мысль не проводит различия между ра­циональным и эстетическим мо­ментами суждения. Ключевое по­нятие китайской эстетики — это «небесный узор», одновременно природный и символический а ее ключевая фраза, принадлежа­щая Чжуанцзы, гласит: «Вся тьма вещей — словно раскинутая сеть, и в ней нет начала». Отсутствие метафизических принципов за­ставляет признать единство еди­ного и единичного. Это мы и на­блюдаем в китайской традиции, где отправная точка размышле­ния есть красота церемонного — и, стало быть, сознательного, мо­рально оправданного — жеста, а его побудительным мотивом и конечной целью предстает опыт просветленной духом жизни. Подтверждение этому тезису на­ходим, помимо прочего, в любви китайских ученых к антикварным вещам, этим «древним игрушкам» (гу ванъ) — вещам в своем роде уникальным, но вобравшим в себя непостижимую глубину времен. Антикварный предмет навевает чувство незапамятного, неиспове­димого совершенства; он прекра­сен тем, чего в нем нет. Идее кра­соты как внешней красивости китайская мысль противопостав­ляла идеал красоты как «живого движения в созвучии энергий». Разумеется, это пустотнонапол ненное всеединство бытия имело моральный смысл: самое понятие добродетели передается в китай­ском языке словосочетанием «пре­красное достоинство» (мэи дэ).