Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 198

Правда традиционного искусства Китая — это постижение преде­ла опыта и переход в инобытие, что покитайски именовалось «вхож­дением в духовность» (жу шэнъ). Об этом моменте самопресуществ­ления духа свидетельствует соприсутствие в классических китайских пейзажах двух планов изображения: плана миниатюры, дающего не­правдоподобно увеличенные образы деталей, и плана макровосприя­тия, относящегося к необозримо широкой перспективе видения. Обе эти формы созерцания превосходили разрешающую способность глаза, требовали участия духовной интуиции; картина воистину долж­на была пребывать «вне картины». Что же касается предметных обра­зов картины, то они, будучи продуктами отбора и преображения в со­знании мельчайших «семян» восприятия, не имели прототипов среди естественных предметов или идеальных форм и представляли собой, в сущности 1'аллюцинации, отблески и проекции незримых глубин мирового Сердца, которое само себя скрывает. Это образы неизбеж­но нормативные и стилизованные, поскольку выявлены творческой волей мастера. Они не копируют реальные вещи, а только подобны этим вещам. Они — метафоры безвестной истины, призванные от­крыть великое в малом, потаенное — в очевидном. Одним из важней­ших эстетических приемов в Китае было так называемое «заимствова­ние вида» {цзе цзин), когда реальные предметы вводились в чуждый им пейзаж, создавая тем самым обманный вид. Однако иллюзионизм китайской живописи чужд натуралистического правдоподобия, к ко­торому стремилась живопись Европы. Скорее наоборот: этот иллю­зионизм есть убедительность невероятного. Потребность все настой­чивее подчеркивать иллюзорный характер живописных образов, сохраняя при этом видимость их натуралистического правдоподобия, в конце концов привела к распаду классического стиля. Китайская традиционная эстетика исчерпала возможности для своего развития в тог момент, когда типовые формы классического искусства под влиянием западной цивилизации были соотнесены с их предполагае­мыми прототипами в природном мире. В результате был утрачен сам принцип символического миропонимания.