Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 199

Историософия

Общеизвестное преклонение китайцев перед традицией и «древ­ностью», то есть перед прецедентом и нормативным действием вооб­ще, предопределило их неослабевающий интерес к истории. Уже Конфуций, этот, по его собственным словам, «неутомимый любитель древности», утверждал, что, зная прошлое, можно предвидеть буду­щие события. Тот же Конфуций показал пример позднейшим поко­лениям ученых мужеи гчиал, ифсдамщллзди лс1иии1.ы.ьис1и ридич го царства Лу. Деятельность Конфуцияхрониста задала тон всей ис­ториографической традиции Китая, которая характеризуется, вопер вых, отношением к истории преимущественно и даже почти исключительно как хранилищу нормативных фактов и, вовторых, представлением о неразрывной связи между человеческой историей и природными процессами. Следует напомнить, что, согласно офи­циальной идеологии империи, Небо непременно откликалось на действия людей, награждая за добродетели и наказывая за пороки. История, историческая память давала каждому честолюбивому ки­тайцу единственную в своем роде возможность увековечить себя. Иметь свое имя «занесенным на бамбук и шелк» означало в Китае до­стичь реального бессмертия, которого не обещала китайская рели­гия. Кстати сказать, самое понятие истории в древнем Китае имело отношение именно к записанным фактам, и древние китайцы, в от­личие от древних греков, не писали историю (именно: исторический сюжет) со слов очевидцев. Они выступали прежде всего как редак­торы текста, и в центре их внимания была не история как рассказ, а, скорее, оценка отдельных фактов. Ведь для них «воля Неба» не име­ла начала и конца, а полностью претворялась в каждом моменте су­ществования — одновременно духовном и материальном.

В результате китайская историография стала ярким памятником традиционного для китайской мысли синтеза дидактики и космоло­гии. Вполне естественно, что историописание в Китае с древних времен считалось государственным делом Составлением хроник ведали специально назначенные правителем чиновники; существо­вало четкое разделение между «правильными», или нормативными историческими трудами (чжэн ши), которые были утверждены им­ператорским двором, и неофициальными сочинениями частных ав­торов. Правда, разрыв между политическими интересами правящей династии и культурными ценностями образованной элиты давал знать о себе и в области историографии: текущие записи полагалось скрывать даже от царствующего монарха, не возбранялась, а, напро­тив, поощрялась критика предыдущих династий, и любой ученый мог написать собственный исторический труд, расходившийся с официальной версией.