Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 202

В XX в. среди китайских историков распространились западные методы исторического исследования, однако многие черты традици­онной историографии—морализирование, тесная связь с политикой, увлечение единичными фактами и др. — до сих пор оказывают замет­ное влияние на общесгвенное сознание китайцев.

Космология, мораль и политика в древних империях

Эпоха централизованных империй Цинь и Хань отмечена тенден­цией к выработке синтетическицелостного миросозерцания. В этот период сложился комплекс официальной идеологии, в рамках кото­рого было сведено воедино наследие классических школ философ скополитической мысли, а также космологические и религиозные идеи древнего Китая. Новая идеология была вызвана к жизни нужда­ми имперской государственности. Так, религия и космология освяща­ли и обосновывали претензии китайских императоров на роль все­ленских монархов. Важнейшие политические учения доимперской эпохи — конфуцианство и легизм — напрямую служили интересам им­перской администрации: если конфуцианство с его приматом этики создавало отношения доверия, своего рода «морального кредита» между служилыми людьми, то легистская доктрина, ориентировав­шаяся на технику управления, оказала решающее влияние на принци­пы организации государственного аппарата. Даосизм тоже внес свой вклад в обоснование тождества власти, мудрости и святости в импе­раторском Китае. Примечательно также, что литературная традиция древнекитайской империи не знала различия между публичной и ча­стной жизнью: ученые того времени возводили философские школы древности к деятельности различных категорий служащих в «золо­том веке» древност и, а произведения изящной словесности рассмат­ривались как политические документы.

На какой же основе стало возможным совмещение столь неодно­родных традиций культуры и идейных течений? Такой основой яви­лось признание исключительного значения символизма в человечес­кой практике. В классической культуре Китая акцент на ритуальном, то есть символическом действии как таковом, в известной степени даже заслонял собой собственно идеологические мотивы; империя как кон­кретное государство только символизировала собой «Небесную» импе­рию, власть отделялась от ее физических представителей. Отсюда спе­цифическое для китайской государственности сосуществование магикорелигиозных концепций власти императора и чисто светской теории бюрократического государства. Империя в глазах ее идеологов была проявлением всеобъемлющей и притом священной по своей зна­чимости гармонии бытия, и каждая деталь ее устройства получила в ханьскую эпоху свой небесный прототип. Однако религиозный смысл имперского порядка воплощался не только и даже не столько в офи­циальных культах, сколько непосредственно в мироустроительных же­стах императора и административной практике империи.