Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 203

Официально фокусом космического всеединства являлась импе­раторская персона, чья божественная ипостась пребывала в той точ­ке рядом с Полярной звездой, вокруг которой вращается небесная сфера. Император, согласно традиционной формуле, «все укрывал собой, подобно Небу, и все освещал, подобно солнцу». Согласно по 11уллртцму с 1 у зиилу шлливлпти, лшг. «прайм№1 трех горизонтальных черт, перечеркнутых вертикальной линией, вы­ражал идею связи трех мировых начал: Неба, Земли и Человека.

К тому времени «Небо» уже давно утратило свой первоначальный смысл божественного предка и толковалось как творческий принцип бытия. Оттого же управление в древнем Китае отнюдь не сводилось к внешнему воздействию. Политика в китайской империи мыслилась по образцу органической целостности мировой жизни; она устанавливала связь каждой вещи с ее «полнотой небесной природы». Из идеи симво­лического совершенства бытия как своего рода «поля рассеивания», среды сообщит ельности вещей проистекали многие характерные чер­ты административной практики империи: например, пристрастие им­перской бюрократии к каталогизации вещей и явлений или обычай из­давать указы о привлечении ко двору отшельников, неизвестных в миру. Независимо от реальной подоплеки подобных указов налицо стремление государства отождествить себя с тем, что находится за его пределами, то есть удостоверить космическую гармонию. В один ряд с этой чертой государственной политики можно поставить апелляцию имперской власти к «гласу народа», воплощаемого анонимной, неосоз­наваемой в ее спонтанности стихией народной жизни — тем, что в древнем Китае называли «настроением народа» (минь цин).

Мистический ореол достался древнекитайской империи отнюдь не в качестве пережитка прежних эпох. Он сознательно культивиро­вался правящими верхами Усилиями идеологов Ханьской династии, и в особенности ученого Дун Чжуншу, одного из советников императо­ра Уди, этическое учение раннего конфуцианства было соединено с космологическими теориями. Если конфуцианская этика обосновыва­ла исключительное положение человека в мироздании и вместе с тем его ответственность за судьбы мира, то космология устанавлива­ла соответствия между политикой и космическими ритмами. Особен­но важное значение имела пятеричная классификационная структу­ра, определявшая соотношения между пятью мировыми стихиями в природном мире, обществе и психической жизни человека Дун Чжуншу утверждал, что каждой династии соответствует господство определенной мировой стихии и что круговорот стихий определяет смену династий — доктрина, представлявшая собой заметное отступ­ление от чжоуской идеи «небесного повеления», срок действия кото­рого не имел ограничений. Ханьские идеологи провозгласили эмбле­мой дома Хань стихию огня и объявили его непосредственным преемником дома Чжоу (эмблемой которого была объявлена стихия дерева), тогда как династия Цинь оказалась в положении «незакон­ной». Конфуция Дун Чжуншу назвал «неукрашенным правителем» (су ван), который продолжил дело идеальных царей древности и пред­сказал царствование Ханьской династии.