Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 205


Акцент на магикорелигиозной значимости императорской власти не мешал идеологам имперской государственности скрупулезно раз­рабатывать методику административного контроля. В древнекитай­ской империи общественный, правовой и политический статусы ин­дивида не различались. Политическая мысль Китая вообще не знала

1ши.1в чсливсл: п.дпимлли лишь,

дарства. Человек в китайской империи не имел «гражданского состо­яния»: он обладал только «талантом» (цай) и мог надеяться лишь на то, что его «используют» (юн), предположительно — в согласии с ко­смическими ритмами. Для ранних империй характерно осмысление человека в категориях иерархии врожденных талантов, определяв­ших «удел» (фэнъ) каждого индивида.

Важное место в официальной идеологии занимало обоснование прерогатив имперской бюрократии. Идеал служилого человека по традиции наделялся «возвышенной волей» (чжи) к достижению «единения с Небом», что в категориях имперской идеологии соответ­ствовало раскрытию человеческой природы, но требовало преодо­ления всего субъективноограниченного в человеке. Несмотря на апелляцию служилых верхов к «общему мнению», продиктованную нормами этики «лица», их культура насквозь элитарна. Их героем высту­пает незаурядный человек и при­рожденный вожак, обладающий «церемонногрозным обликом», спо­собный без принуждения повеле­вать толпой простых людей и по своим нравственным устремлениям, ценностной ориентации, образу жизни отличающийся от массы «глу­пого люда». Однако человек в ки­тайской традиции был лишен воз­можности преследовать цели для себя, отчего его «возвышенной во­ле» было суждено оставаться принципиально сокровенной. Мудрецу в древнем Китае полагалось пребывать в «глубоком уединении». От­сюда специфическая проблема политической культуры древнекитай­ской империи: как найти того, кто достоин государственной должно­сти? Считалось, что появление «достойных мужей» непредсказуемо, но гарантировано действием космических законов. Попытки ввести формальные критерии отбора чиновников неизменно навлекали критику со стороны придворных сановников, беспокоившихся о том, как бы не упустить из виду исключительные дарования. Традицион­ная для Китая концепция личности как двуединства внутренней авто­номности и слитности с мировым ритмом не была лишена острых внутренних коллизий. Она требовала от кандидата в чиновники «жить в безвестности», но настаивала на публичном признании его «сокровенного» подвижничества. Поэтому механизм социализации и, в частности, отбор служилых людей в империи основывался на осо­бом ритуале, который заставлял властей предержащих учтиво при­глашать на службу «достойных мужей», а тех — отказываться от при­глашений, рискуя порой собственной жизнью. Культ мучеников добродетели, не пожелавших пожертвовать нравственным целомуд­рием ради чиновничьей карьеры и погибших от руки тирана, был поднят ханьской бюрократией на непревзойденную более высоту.Филсофский синтез раннего среоневековья