Реклама

Малявин В.В. Культура. Страница 207

Собственно философская мысль того временн вызревала в русле так называемых «чистых бесед» (цин танъ), ставших любимым заняти­ем ученой элиты. То были свободные дискуссии, в которых метафизи­ческие построения сочетались с ораторским красноречием. Философ­ская мысль средневекового Китая многим обязана «чистым беседам» с их отвлеченными спорами об именах и сущности вещей, о природе «первоосновы» мира и т.д. Однако «чистые беседы» не сводились к философии. Они были более широким явлением культуры — опреде­ленной жизненной позицией, складом мышления, манерой выраже­ния, где отточенность формы определялась не столько требованием концептуальной ясности, сколько заботой о художественных досто­инствах речи. Риторика «чистых бесед» имела своим естественным продолжением акцент на неязыковых средствах коммуникации (жес­те, интуиции), запечатленный в идеале «безмолвного постижения». Эта особенность «чистых бесед», которую в полной мере эксплуатиро­вали буддисты с их проповедью «благородного молчания» Будды, лег­ла в основу характерных для китайской мысли традиций свободного диалога и идеи непосредственной, интуитивной передачи истины.

В области идеи основные новшества были связаны с так называе­мым «учением о сокровенном» (сюаньсюэ). Благодаря его крену в сто­рону умозрительной проблематики «учение о сокровенном», пожалуй, можно назвать наиболее «философичной» из всех мировоззренчес­ких систем (не считая буддизма), существовавших в Китае. «Стиль со­кровенного», господствовавший до конца Южных династий, не озна­чал, как нередко считают, возрождения древнего даосизма. По сути, он выражал новый подход к канонической традиции, в котором схо­ластическая космология Хань уступила место рассуждениям о приро­де «всеобщего принципа» миропорядка, а прежний филологический академизм — обращению к «тайному смыслу» учения древних. По форме «учение о сокровенном» представляло собой синтез даосской метафизики и конфуцианской морали, по сути же понятие «сокровен­ного» обозначало ту самую символическую глубину ритуала, которая служила подлинным оправданием традиции в Китае. Показательна оценка теоретиками сюань сюэ основоположников конфуцианства и даосизма — Конфуция и Лаоцзы. Они утверждали, что Конфуций не рассуждал о метафизических предметах потому, что сам воплощал собою «сокровенное», тогда как Лаоцзы, говоривший о «сокровен­ном», лишь выдавал свою отделенностъ от него и, следовательно, ог­раниченность, Так в новой философской системе приоритет конфу­цианства оправдывался с помощью даосских понятий.